|
"Говорю о том, что светит уму, что желанно сердцу" От Алёна Синевласка Публикация: Декабрь 15, 2008
Распечатать ...О Лебедяни певучим языком былины...Случалось ли Вам застигнуть раннеутренние часы, когда сливаются воедино юность, весна, старинный родимый город, тихий рассвет, негромкая радость в сердце, и от этого ощутить себя сказочно богатым? И обнимает душу празднично-прекрасное сочетание света и теней, сладко-грустная тихость неба и камня, дождя и утра, перекрестка и тумана… И неожиданно раскроются тайновидящие глаза. Бывшее тогда и происходящее сейчас соединились в одно настоящее. И кажется, что мне не 17, а сотни лет, сплетенных в одну золотую цепь. И первое её звено в далекой старине, а последнее – юность моя. Соединишь концы – и получится Вечность, из которой нельзя потерять ни одной златницы. От этих двух начал родились реальности, обрели существо вещи, не осязаемые руками, но дающие проникнуть в века. Неизменны и вечны святость и красота. Как звезды, светящие нам, живы они, и – даст Бог – будут на них смотреть правнуки Ваши и мои…
Удивительно невыразимо чувство, рожденное от соприкосновения с тем великим, чему имя – Родина. И предстает она перед нами в образе родного края, который храним мы в душе до конца дней своих.
Живописно раскинулся по обоим берегам Дона мой город, названный поэтично Лебедянью. Будто наяву «перечитываю» памятью и мыслью, звено за звеном мою родословную, родословную города.
Дымкой времени и неизвестности подернуто возникновение Лебедяни. Богатые земли, раздольные степи, леса, гудящие пчелами, с множеством зверья не могли не привлечь поселенцев. И вот, в XII веке началась историческая жизнь моего края. Великим и быстрым был в те поры Дон, Дон-батюшка, Дон-кормилец, щедрым на рыбу: заплывали сюда и белуга, и осетр, и крупный белотелый лобан. Прочую рыбу именем не величали. А промысел велся не в пример нынешнему. Доставая из сетей добычу, поселяне брали самую крупную рыбу и только необходимое количество: на данный момент и немного впрок. Остальную выбрасывали за борт, приговаривая: «Пусть подрастет!» Человеку положено брать необходимое. Лишнего возьмешь – только испортишь. Один раз испортишь – много раз каяться будешь. Людям определено с природой жить, «с весною и осенью, с небом и солнцем, с ветрами и дождями. Надо жить так, чтобы в полночь слышать пение петуха, а на рассвете мык коровушки, чтобы у ворот лаял пес, чтобы слышать, как осенью барабанит в крышу дождь и шумит в трубе ветер, а по весне поют птицы…»
Земледелие, охота, бортничество, рыболовство – мирный труд прижился в моем краю. Но не была жизнь в этих местах безмятежной: не давали покоя кочевники: половцы, а за ними монголо-татары. Многое сохранила народная память о той поре. Сохранилась одна легенда и до наших дней.
Уводили с собой в плен татары молодых девушек. Горько плакали они, не желали стать добычей врага. Проводили их, плененных, по мосту и, чтобы избежать позора, спасти честь свою, скинулись юные создания в омут синеглазого озера. Но не утонули они, а на глазах у удивленных ордынцев превратились в прекрасных белых лебедушек. И возникло на западе города великое озеро лебединое. Так прозвали мой город – Лебедянь. И с давних времен существовало в моих местах поверье: «Лебедя не смей тронуть. Лебеди не зря на женщин похожи, их Бог возлюбил больше всех тварей. Лебединый плач к небу доходчивей людских молитв донесется»…
Летописи, легенды, сказания… Хоть долго свистел над моей землей ордынский кнут, великое счастье, что в ее судьбе Дмитрий Донской, Сергий Радонежский, летописец Нестор и великое Слово, переданное мне от русского народа. И что бы ни утверждали недруги, мы не станем «иванами, не помнящими родства»…
Не раз Лебедянь встречала врага. Случалось, поплывет над крепостью звон вестового колокола, да разрежет весеннюю тишину выстрел пищали – и потянутся к городским стенам повозки с женщинами и детьми, а мужчины уж рассыпались по помосту на стене, заняли места у бойниц: знать, враг близко. Много раз вставало над городом зарево, сжигавшее крепость дотла. Но вновь и вновь возрождалась она из пепла, и новое городское ополчение приступало к защите рубежей.
Всё кануло в лету… А уж знаменита моя земля конными ярмарками!!!
«…Лет пять тому назад, я попал в Лебедянь в самый развал ярмарки, - начинает свой рассказ И.С. Тургенев, побывавшем в нашем городке в 1843 году, - Итак, я прибыл в Лебедянь, остановился в гостинице, переоделся и отправился на ярмарку. На ярмарочной площади бесконечными рядами тянулись телеги, за телегами лошади всех возможных родов: рысистые, заводские, битюки, возовые, ямские и простые крестьянские… В улицах, образованных телегами, толпились люди всякого звания, возраста и вида: барышники, в синих кафтанах и высоких шапках, лукаво высматривали и выжидали покупщиков; лупоглазые, кудрявые цыганы метались взад и вперед, как угорелые, глядели лошадям в зубы, поднимали им ноги и хвосты, кричали, бранились, служили посредниками, метали жребий или увивались около какого-нибудь ремонтера в фуражке и военной шинели с бобром… Широколобые помещики с крашеными усами и выражением достоинства на лице, в конфедератках и камлотовых чуйках, надетых на один рукав, снисходительно заговаривали с пузатыми купцами в пуховых шляпах и зеленых перчатках… Офицеры различных полков толкались тут же… Кучера заплетали лошадям своим хвосты, мочили гривы и давали почтительные советы господам... И всё это возилось, кричало, копошилось, ссорилось и мирилось, бранилось и смеялось в грязи по колено…»
Заезжие артисты давали гостям и жителям представления. Случалось, что одному купцу Неронову на потребу разыгрывали актеры драматические спектакли, музыкальные водевили… Когда же его степенству становилось скучно, он махал рукой на сцену и командовал: «Брось, не надоть! Валяй лучше плясовую!» Прервав свои роли на полуслове, актеры «валяли» плясовую…
Но самым любимым зрелищем для всех были скачки, лошадиные бега с призами. «Сердце не нарадуется, когда с высоких отвесных утесов Лебедянской Горы, омываемой тихими струями коневодного Дона, посмотришь на зелёную равнину, оживленную многочисленными группами людей и лошадей: сколько движения, жизни!.. Посмотрите: вон там, по скату ипподрома мчатся отдельными вереницами рьяные кони. Издалеча слышен топот их крепких копыт, летят, пожирают пространство. Всадники – мальчики-крошки, вцепившись в поводья, пригнувшись к седлам, бесстрашно с русским врожденным удальством управляют их к цели»…
Хочется воскликнуть, вслед за Суворовым: «Мы русские! Какой восторг!»…
Гордись собой и страной своей! Собирай каждым днем звенья из цепочки своего прошлого, поверь, каждый из нас богат своей историей! Только на такой земле могли рождаться великие люди с широтой души необыкновенной! Русский язык – язык поэтов, а не быть поэтом на такой земле невозможно. Неизменны и вечны святость и красота. В древности на Руси сказывали: «Помяните одно: только коренью основание крепко, то и дерево неподвижно; только коренья не будет – к чему прилепиться?» У меня этот корень есть в жизни – моя Родина. А каких размеров она? Сердце ее – в родной Лебедяни, а мысли – во всей России.
…Невыразимое очарование солнечного рассвета, когда идешь по родным улицам, и звонят колокола… Невольно подумаешь...
Утро. Рассвет криком
В окна домов стучит.
Кофе. Коньяк. Блики
За ночь уснувших обид.
Всё будет точно так же,
Как десять лет назад:
Потёртые в шрамах зданья,
Мамы в морщинках глаза,
И у соседей на окнах
Всё так же растут огурцы,
Битые в лужицах стёкла,
На верёвке в горошек трусы,
И в гараже у Вовки
Всё так же не выключен свет,
Хотя уже скоро два года,
Как Вовки на СВЕТЕ нет…
…Всё тикают часы на полке,
И в рваных шелках рассвет…
//Текст предоставлен ЦАРЕВОЙ З.В. Мной лишь немного сокращен и подредактирован// - 1411 Просмотров
Комментариев (6) |
|
я не шучу - матушка его урожденная Манукян
Ммм..
и вправду прикольно
Прикольно, Суворов - наполовину армянин.
в смысле - полсле этих слов...
Ага. И все то что после Суворова. "Мы русские, какой восторг" тоже моё...
Но стихи, я так понимаю, все же твои. (?)